Вязкий асфальт с пыльными вкраплениями скудной травы издаёт удушливое дыхание, похожее на марево из колышущихся газов. Таково лето в городе.
Но, за городом картина внезапно преображается. Пыльная атмосфера сменяется ароматным миксом полевых из трав, в воздухе проносятся жужжащие насекомые, в не кошенных травах поют свои рулады кузнечики, а солнце не давит и не угнетает, а поглаживает своими янтарными ладонями потный лоб.
Для меня лето всегда ассоциируется с полевыми пейзажами из головок подсолнуха, картинами из сельской жизни и запахом парного молока, незабываемыми картинами безвозвратного детства.
Поэтому, когда мне хочется лета, мне одновременно хочется вернуться в детство, но если лету ещё суждено вернуться, то детству уже никогда. Хотя ... так ли это?
Нет. Моё детство не ушло никуда, оно всегда со мной, оно в самых фибрах моей души, оно является частью моей сути. Поэтому, когда я слышу слова друзей о том, как им хочется, чтобы лето вернулось, я всегда отвечаю, что для меня оно не заканчивалось, как не закончилось и далёкое детство.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Ночное проишествие - Зимин Александр Это просто сон. Но, когда я рассказал это в качестве примера во время проповеди... А затем все вздохнули с облегчением.
Поэзия : Насіння (The seed) - Калінін Микола Це переклад з Роберта У. Сервіса (Robert W. Service)
I was a seed that fell
In silver dew;
And nobody could tell,
For no one knew;
No one could tell my fate,
As I grew tall;
None visioned me with hate,
No, none at all.
A sapling I became,
Blest by the sun;
No rumour of my shame
Had any one.
Oh I was proud indeed,
And sang with glee,
When from a tiny seed
I grew a tree.
I was so stout and strong
Though still so young,
When sudden came a throng
With angry tongue;
They cleft me to the core
With savage blows,
And from their ranks a roar
Of rage arose.
I was so proud a seed
A tree to grow;
Surely there was no need
To lay me low.
Why did I end so ill,
The midst of three
Black crosses on a hill
Called Calvary?
